Дорогая редакция

Часто слыша фразу «мысли материализуются» я и не предполагала насколько! Приехала в редакцию по делам. Как и обычно, в дверях меня радостно встретил - поэт, прозаик, подполковник в отставке и правая рука редактора Захар Плохота. За чайным столиком сидел главред с чашкой в руках, вторая чашка стояла рядом. Стало быть, помешала чаепитию.
- О! Больные выздоровели. Заходи дорогая. Присаживайся. Замерзла поди? На улице сегодня мину девять мороза. Садись кофе выпей, – кивает редактору, - нальём ей в кофе водочки?
Главред вдруг преобразовался в хамелеона, ибо на глазах начал превращаться из белого человека в краснокожего и обратно, играя разноцветными пятнами по щекам и лбу.
- Захар! Перестань ёрничать. Ольга пришла по делу. Я уже давно думаю на тему, что если заменить две буквы в твоей фамилии получится ПЛОХОТА! От слова «плохо».
Собственно, он сказал то, что я давно уже сделала в своих байках о Захаре Сергеевиче. У меня от неожиданности брови сделались домиком, Захар Сергеевич это заметил и радостно плеснул в чашку кипяток.
- На! Не облейся, а то наш главный вот-вот это сделает. Видишь, как его чашка накренилась? Сейчас детство вспомнит.
Не знаю, что собирался ответить главред, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге возникла плотная женская фигура в темно-синем драповом пальто, кокетливой черной шляпке, роговых очках с ярко-красными губами.
- Здравствуйте! Я к вам. Моя фамилия Хохолкова. Пришла купить последний выпуск альманаха. Там есть моя публикация? – обратилась к главреду. – Если нет я возьму один экземпляр, а если есть – десять.
- Вы садитесь, дорогая Валерия Николаевна. Ваша публикация будет только в следующем номере, а текущий стоит взять и почитать.
- Да. Присаживайтесь, а посадит вас прокурор, - внес свою лепту Захар Сергеевич.
- Какой Вы лихой, - закокетничала Валерия Николаевна приподнимая под шляпкой одну бровь.
- На значок ГТО готовится, - ввернул главред, - грозно буравя глазами Плохоту. Но тому было хоть бы хны. Он уже взял даму под локоток пытаясь одной рукой снять с нее пальто.
- Вы уже платили членские взносы за следующий год? – спросил он.
- Ей не надо. Она не член нашего клуба, - ответил редактор.
- Вот, Ольга, пиши в свою книжку, - задорно хохотнул Захар Сергеевич, - она не член! А кто? Стало быть, членша. Остатки женщины.
- Захар, я тебя сейчас убью, - меняя мозаику на лице, пошел фиолетовыми пятнами главред. – Налей даме чая. Она тоже с мороза.
- Налью, налью, - засуетился Захар Сергеевич, - быстро пристраивая пальто на вешалку. – Ну что? Будем сегодня говорить о наших мертвецах? – обратился к главреду.
- О каких мертвецах, - очки Валерии Николаевны съехали на кончик носа, темно-ореховые глаза наполненные ужасом воззрились на Захара Сергеевича.
- А-а-а…пустяки, - протянул он. - Речь идет о тех, кто в реальности помер, а в номере альманаха мы представляем их, как живых. Вот, если, к примеру, вы умрете, что мы должны напечатать в альманахе ваш рассказ или некролог?
Валерия Николаевна выпучив по-рачьи глаза поперхнулась чаем и засобиралась домой.
- Не обращайте на него внимания, - засуетился главред, - ему на почту пора. А мы с вами еще должны побеседовать на тему вашей прозы.
- Захар! – скомандовал Плохоте, - проводи Ольгу. С ней уже все решили.
-Да-да-да…- отрапортовал Захар Сергеевич, сдирая мою куртку с вешалки, - позвольте мадам, раздеть вас, тьфу, одеть вас.
- Позволяю, - стараясь сохранить остатки лица, ответствовала я, - стараясь скорее выйти вон. Захар Сергеевич потопал следом.
- Ольгунчик, - расплылся в широченной улыбке он, открывая входную дверь, галантно пропуская меня вперед, - ты тоже пиши, пиши. Тебя отличат, тьфу, наградят. А остальную шоблу мы поставим на место. Кстати, ты слышала, вроде, в декабре опять будут вручать памятные медали. Пойдешь получать? А то в прошлом году я промахнулся. Перепутал Союз журналистов с Союзом писателей, ну теперь-то у меня два удостоверения есть. Имею право.
- Подумаю, - ответила, прыснув потихоньку в кулак, вспоминая его прошлогодний заход за медалью. Жаль нельзя ему рассказ «Медаль» подарить. Обидится.