February 12th, 2015

Звери интриганы

Джойка

Он — круглый идиот. Не волк - каналья.
Всё время норовит меня поймать.
Безумные глаза таращу, - Босс я.
А серой морде явно наплевать.

Свободна я от предрассудков и закона,
Я в сковородки писаю с наклоном
И ухаю при этом, как сова,
Шиплю гюрзою бранные слова.

Хозяева кричат, что это паранойя.
Что ж, может быть!.. Но знаю лишь одно я:
Сковородою я не одержима,
Во всём повинен серенький волчина!

Канис с Джойкой 2015 1.jpg

Collapse )

(no subject)

Нет, это уже наглость, путать больные лапы и подавать вместо передней левой, заднюю правую.Больше не буду возить Каниса на съёмки. Всё по Станиславскому "Работа актёра над собой. Дневник ученика.". Паршивец вжился в роль.У меня только один вопрос, где и как он прочитал книгу Станиславского? У нас в библиотеке её нет. Помнится, в своё время, лайка Казан прочитал первый том Карлоса Кастанеды - тоже дурил много. Везёт же нам на талантливых.

Аркадий Северный "Что-то сигарета гаснет" / Arkadiy Severniy 1977

Алёна! Спасибище за наводку. Получила огромное удовольствие. Утащила себе.


Свечи. В юности была уверена, что это народная подъездная песня. Мы её под гитару терзали каждый вечер.


Шедевр:))) Школа танцев Соломона Кляра



Парикмахер Соломон Исаакович Шкляр жил на Большой Васильковской, 10, в доме, принадлежавшем Генриху Генриховичу Пфалеру, а стриг и брил на Бибиковском бульваре, 5. Наводя лоск на кавалеров с помощью ножниц и расчески, а также одеколона, который он закупал у своего приятеля Фридриха Пульса на Подоле. Зоркий Соломон обратил внимание, во-первых, на угловатые манеры киевлян среднего сословия, а во-вторых, на то, что у многих из тех, кому уже по возрасту было неловко слоняться по тому же Бибиковскому, просто негде познакомиться с барышней для серьезных взаимоотношений.
И Шкляр открыл школу танцев по тому же адресу, что и жил, на Большой Васильковской, 10!
В Киеве к началу XX века существовало еще шесть подобных заведений. Некто Бутовецкий держал школу танцев на Александровской, 32, Ф.Гросслер — на Нестеровской, 38, Я.Лапицкий — на Пушкинской, 11, родственник богатого домовладельца Лепчевского — Семен — зазывал желающих на Прорезную, 20, украинские народные танцы пропагандировал Лобойко на Театральной, 4. Самой экстравагантной из старожилов-преподавателей считалась мадам Абрамович-Дембская Ф. Ф., свившая свое гнездышко на Малой Владимирской, 74. Она содержала буфет и любила пофлиртовать со своими учениками.
Однако школа Соломона Шкляра почти сразу захватила пальму первенства в городе. И не только потому, что плата в ней, как гласило объявление, была умеренной, а срок обучения — коротким. Шкляр принимал желающих практически любого возраста. Сам танцевать не умел. Все показывал на пальцах и с помощью своих ассистентов, а главное, перемежал объяснения беспрерывными шуточками и комментариями, из которых впоследствии и возник текст знаменитой песенки:
РЕЦЕПТ УСПЕХА
Желающих попасть в школу к Соломону Шкляру было столько, что приходилось ждать очереди, хотя гарцевали у Шкляра шесть раз в неделю, кроме субботы.
Абрамович-Дембская пыталась раскусить рецепт успеха конкурента, она даже посылала учиться к нему собственную дочь — не помогло... О Соломоне слагали легенды. Как уверял герой рассказа Аркадия Аверченко «Золотые часы» Мендель Канторович, выучку у Шкляра прошли семь девочек и четыре мальчика из семьи Канторовичей. Никто не умер, никто не стал Айседорой Дункан, но все вышли в люди. Это была не просто школа танцев, а школа жизни. Там знакомились. И если все нравилось, засылали сватов (у евреев — шадхена), но только с благословения самого Соломона, крылатым выражением которого в памяти киевлян осталось: «Оттолкнуться от печки».
Уже во время Первой мировой войны его бывшие ученики, обосновавшиеся в Америке, собрали деньги на пароход и уговорили Шкляра (которого многие последующие поколения киевлян называли и Фляром, и Пляром, и Скляром) податься за океан. Ходили слухи, что там он стал знаменитым балетмейстером, но доподлинно известно, что на корабль он ступил с одесского причала. Это, очевидно, и подвигло одеситов представить Соломона в некоторых байках своим земляком.
Именно на тот период, когда Шкляр объявился в США, там начался танцевальный бум среди белого населения. Совпадение это или результат сумасшедшей харизмы бывшего парикмахера из Киева, история умалчивает. Любопытно другое: спустя почти сто лет волна повального увлечения классическими танцами и другими зажигательными латиноамериканскими эскападами вернулась к нам из-за океана.
В тридцатые—пятидесятые модные танцы считались у нас буржуазным пережитком, стиляг преследовали. А вот бальные танцы мирно сосуществовали с социалистической системой. В послевоенных киевских школах отставные балерины учили младшеклассников танцевать вальс с... табуреткой. Ведь в сороковые до смерти Сталина в школах мальчиков и девочек разделили... Родители покупали балетки (чешки), и после основных уроков по часу дважды в недели старательно скользили по паркету низенького актового зала, преследуемые тактом: раз-два-три, раз-два-три... Топотушки на самых популярных в нашем городе в середине века танцплощадках «Жаба» и «Кукушка» (обе располагались на склонах Днепра) вряд ли можно было назвать балами. Там просто резвились, знакомились и зажимались под музыку. Даже сегодняшние участники «Танцев со звездами» (шоу, лицензию на которое Европа купила у Америки, где мода на него уже схлынула, Россия с Украиной — у Европы) не все знают, что в классическом вальсе вообще нельзя прикасаться к телу партнерши. Партнеру разрешалось подставить ладонь для ее ладони, а внешней частью большого пальца другой руки чуть придерживать партнершу за спину только в том месте, где у нее находилась застежка лифа... Следовало помнить главное правило Соломона Шкляра: там, где брошка, там пирод!