Московское солнышко жарило по-африкански. Люди медленно передвигались по раскалённому асфальту. В тени более тридцати градусов по Цельсию. Хозяйка с Канисом медленно бредут к дому по большому газону, стараясь обойти прохожих. Канис принюхивается к траве, останавливается, топчется, пристально читая послание. Он знает: «Сзади подкрадываются», хозяйка отирает лоб рукой от льющегося градом пота.
- Р-ряв! – мощнейший рывок в сторону нарушителя спокойствия.
- Ой!.. – с писком отпрыгивает девушка, успевшая подкрасться совсем близко, почти на досягаемость поводка. – А что это у вас за порода? У нас такая же.
Хозяйка Каниса с выпученными по-жабьи глазами, пытается унять вдруг возникшую дрожь в коленях, она прощёлкала грозную цаплю.
- Д-девушка! Вы бы со спины не подкрадывались. Порода называется чехословацкая волчья собака. Если у вас живёт такая же порода, вы должны были бы знать, что к влчакам подкрадываться не стоит.
- У нас такая же порода. Но наш кобель себя так… не ведёт!..
- Возраст?
- Десять лет. А почему ваш кидается?
- А ваш не охраняет вас?
- Наш на цепи сидит за городом, он и людей-то толком не видит.
- Вот потому и не кидается, что мало их видит, - хмыкнула хозяйка Каниса, горько жалея такую прекрасную породу, как чехословацкая волчья собака. Породу, которая создана быть рядом с человеком, которой противопоказано всякое заточение, а уж тем более пожизненная цепь.
Девушка ушла очень недовольная поведением Каниса. Её молодой человек, который благоразумно не полез к волку, смотрел на неё с искренним удивлением. Скорее всего, десятилетний старикан на цепи не её пёс, а родителей или бабушки с дедушкой.