Ольга (kazan_love) wrote,
Ольга
kazan_love

Просодия продолжение

Через полгода взбунтовалась Циля. Муж завис в России и домой не собирался, его так затянул процесс творчества, что никаким форшмаком, назад его было не заманить. Циля снова собралась за мужем и позвонила ему в Москву. Заодно она пригрозила ему тем, что если он в ближайший месяц не вернется, его могут лишить гражданства. Варламий быстро сообразил, что дешевле съездить к Циле на пару-тройку месяцев, нежели содержать её здесь и пообещал супруге вернуться в ближайшие сроки. Обещание пришлось выполнить, и он укатил к любимой на четыре месяца.

Савва же остался один на один с разрастающимся сообществом. Исполнители всё прибывали и прибывали. На одном из концертов появилась новая исполнительница, её невозможно было не заметить. Один внешний вид её был настолько экзальтирован, что убивал наповал добрую половину слушателей сидящих в зале. Короткое черное обтягивающее платье, глубокое декольте, черные лаковые сапоги–ботфорты и огромная шляпа с длинными чёрными перьями. Эсмеральда Исааковна Крутихвост была особенно неотразима, когда она начинала петь.

Все песни были на её собственные стихи и музыку, гитару она принципиально настраивала с си бемоля и взвывала так, что работники клуба неоднократно собирались вызывать скорую помощь, подозревая, что она вот-вот рухнет посередине сцены или зала, ибо Эсмеральда периодически выбегала в зал и падала тряся перьями на колени перед каким-нибудь приглянувшимся ей мужчиной, приводя жертву в немой ужас. Савва и сам было поддался на какой-то момент очарованию «черной моли», но Санька, придя на один из концертов, быстро опустила его на грешную землю, пообещав повыдирать все перья из этой шляпы и все волосы из этой крашеной головы. Конфликт с женой дошёл до того, что Савва перестал приглашать Эсмеральду на свои концерты.
Ещё одна исполнительница, на которую Савва попытался сделать ставку, была бывшей опереточной певицей в годах. Маленькая, худенькая, крашеная блондинка в очках с короткой стрижкой под каре, подвижная и голосистая Ифигения, потрясла его мощью своего голоса. Она могла взять настолько высокую ноту и так долго её держать, что периодически напоминала ему птичку из мультфильма «Шрэк», которая лопнула от собственного голоса. Голос Ифигении мог поднять мёртвого осла. Беда состояла в том, что помимо профессионализма, вступали другие факторы. Певица стремительно старела и чтобы поддерживать форму и голос, перед выступлением постоянно делала лицом жуткие ужимки и гримасы, чем пугала сидящих рядом с ней артистов и слушателей. Савве пришлось её отодвинуть от себя подальше, как задвигают старые чемоданы вглубь антресолей, к тому же осознав свой статус и оценив уровень своего профессионализма на фоне других выступающих, она заявила ему:-
Где здесь артисты? Не вижу их, - плюнув, таким образом, на всю собранную им команду трубадуров. Больше того, вырвавшись после долгого перерыва на сцену, она решила молодиться, заявившись на очередной концерт в мини платье, которое себе не могут позволить надеть даже юные девы и кожаной куртке рокера. Её потрепанные временем ляжки и металлический бляхи на куртяшке довели до экстаза несколько человек, которые заявили, что лучше её слушать на записях, нежели созерцать этот кошмар перед собой. Совсем с Ифигенией Савва расстаться не мог, а посему он её решил держать на длинном поводке, приглашая на концерты от случая к случаю.
Постепенно Савва начал более строгий отбор в свою команду. Во-первых, он стал делать ставки на мужчин, и их появилось довольно большое количество. Во-вторых, к женщинам подходить с более строгими мерками и отбирать их по нескольким параметрам, в том числе и по фейс-контролю. В-третьих, все исполнители пели песни на его стихи. Теперь у него собралась довольно колоритная команда бывший рок-музыкант Яхонт, профессиональный гитарист с обволакивающим голосом, особенно его голос влиял на женщин. Они от него просто таяли. Юная исполнительница бардовских песен Губа Раскатаева. Пухленькая блондиночка, с широким ртом, над которым поработала команда косметологов, с мелодичным голосом, напоминающим звон колокольцев на рождественской ёлке. Арлен Колотушкин работающий охранником, но пишущий в свободное от работы время песни в стиле авторского шансона. Очень значимая фигура Наполеон Соломонович Еврейко, сочинивший песен более тысячи. Все они были написаны на стихи древних поэтов. Наполеон Соломонович обладал колоритной внешностью льва. Густые, длинные, вьющиеся волосы с проседью, небольшая бородка, пронзительные карие глаза, обязательно светлая свободная рубашка и как вечный атрибут ковбойская шляпа. Он сражал дам наповал не только приятным голосом и качественной игрой на акустической гитаре, но и своим дворянским видом. На него Савва возлагал большие надежды, но Наполеон был очень занятым и практичным человеком, поэтому он принимал участие в концертах редко. Ида и Муза Поликарповны Ссюхины из села Ссюхино две сестрички, тонкие, красивые, радующие любой мужской глаз и поющие под фонограмму, но за их прелестные мордашки им прощалось многое. Энергичная дама бальзаковского возраста Олёна Вездессущая умеющая быстро писать песни на любую тематику и исполняющую их, а так же помогающая во всякого рода беготне, кстати, она же привела и ещё одного музыканта Дуста Кайманова. Большого дядю с двенадцатиструнной гитарой, с крепким затылком, мощными руками, больше подходящего для команды Леандра Тверезых, но не любящего шансон. Дуст обожал лёгкий рок и рок-н-ролл. В миру он работал врачом-анестезиологом. В свободное же время поигрывал с друзьями на гитарке. Так как он очень уставал на работе, все его песни, как и у многих врачей-убийц были веселыми, бодрящими и жизнерадостными. Ещё одним значимым музыкантом Савва посчитал Альфреда Нетудыхту, которого он нашёл сам на старом Арбате, где тот, умея играть на бонгах, зарабатывал свой хлеб с маслом. И ещё двое интересных исполнителей. Это Даздраперм «Да здравствует Первое мая», его деды и родители были ярыми коммунистами, профессиональный гитарист, имеющий свою студию звукозаписи и свой небольшой клуб, полезный во многих отношениях и Виагра Ладная. Последняя обладала отличным низким роковым голосом, была молода, красива и приятна во всех отношениях. Виагру Савва выпускал под конец концерта, дабы услаждать взоры и слух. На те концерты, в которых выступала Виагра Савва не пускал Саньку под любым предлогом.
И начались сплошные концерты, но Савва чувствовал, что чего-то ему не хватает, да и артисты у него были своеобразными. Арлен Колотушкин совершенно не мог себя держать на сцене надлежащим образом. Каждый раз, выходя к микрофону, он вставал в профессиональную стойку охранника. Ноги на ширине плеч, руки сцеплены в замок за спиной, ибо в быту он держал в руках резиновую дубинку, а на сцене ему некуда было их девать. Встав в бойцовую стойку, он делал спортивное лицо и начинал петь. Его нежные песни никак не соответствовали образу, по хорошему его нужно было слушать закрыв глаза, иначе создавалось впечатление, что он спрыгнет со сцены и пойдёт по залу наводить порядок, поколачивая слушателей своей дубинкой.
Альфред Нетудыхта частенько приходил петь подвипивши и широко улыбался дамам, подмигивая им одним глазом. Кому-то это нравилось, а кому-то нет. Если в пределах его досягаемости находился стакан со спиртным, Никудыхта тут же морально подкреплялся.
Олёна Вездессущая не зря получила свою фамилию. Обладая довольно объёмной фигурой, она имела от природы тоненький голосок, и когда начинала петь, до боли напоминала поросёнка Пятачка из мультфильма «Винни Пух». К тому же она всегда так боялась сцены, что пару раз Савва, глядя на её дрожащие колени и срывающийся голосок, серьёзно задумывался о договоре с врачами местной больницы, дабы они выделяли одного сотрудника на непредвиденный случай. Савва смотрел на Вездессущую и с тоской думал, что если она рухнет на сцене, ему одному это тело не вытащить с поля боя.
Дуст Кайманов постоянно требовал денег, за каждый взятый им аккорд и скандалил каждый раз по этому поводу, намекая, что не дай бог, Савва заболеет и попадёт к нему в больницу, ибо анестезия проводится разными способами, в том числе и ударом бревна по кумполу.
Губа Раскатаева хоть была и юна, но активно тренировалась в искусстве обольщения. Она одевала на свои пышные формы такие наряды, что ни один зритель не мог оторвать от них взгляда и как правило менял свой цвет лица, аки хамелеон. Особенно возмущались по этому поводу женщины, а после того, как на одном из концертов она села на стул в короткой юбочке и широко расставила ноги, показав залу ярко-красные трусики, разразился большой скандал. Так как один из мужчин-зрителей после выступления прижал её к стене пытаясь увести в номера, за что схлопотал подзатыльник от собственной супруги при всём честном народе. Раскатаеву же женщина и вообще попыталась ударить её же собственной гитарой. Савва еле отбил свою исполнительницу.
Сестры Ссюхины всегда были на высоте и публика их очень любила, но они приглянулись и Леандру Тверезых, который теперь приглашал их в свою команду, ибо его бандитам требовались девочки. К тому же Леандр забросил свой фармацевтический бизнес, взял все деньги и теперь полностью окунулся в музыкальную жизнь. Имея деньги, он раскрутился гораздо быстрее Саввы и теперь уже начал ездить по всей России. К тому же он рассудил трезво, пьяные клиенты всегда платят больше, а шансон в ночных клубах – это золотая жила.
Даздраперм и Яхонт были самыми надёжными и самыми профессиональными музыкантами. Они всегда могли держать зал столько, сколько было нужно, но требовали за своё мастерство денег, а их у Саввы было не так уж и много, Варламий же у которого с наличными проблем никогда не было, периодически исчезал на несколько месяцев. Когда его совсем прижали финансы, взбунтовалась Санька, потребовав от Саввы полного прекращения этого музыкального безобразия. Савве ничего не оставалось, как обратиться к Варламию и попросить его выслать наличные. Варламий втихоря от Цили отправил ему энную сумму и подсказал, как выкрутиться из положения до его приезда. Нужно соединить поэтов и музыкантов напрямую. Привлечь поэтов к выступлениям на сцене, а музыканты пусть сидят в зале и выбирают себе стихи.

В итоге Савва отправил на Саньку на месяц в Турцию, а сам сделал то, что ему подсказал друг. Варламий сказал ему по телефону – поэты должны выступать на сцене, так же, как и певцы. Пусть они читают стихи, приводят своих друзей, и тогда аренда зала будет полностью окупаться, ибо давно известно, что поэты и прозаики, большие любители покушать.
Опять привлекли Прахладу, и снова она быстро справилась со своей задачей. Через месяц Савва выпустил новую афишу «Поэты-песенники и авторы-исполнители в одном строю».
На первом же музыкально-поэтическом вечере, где собралось много поэтов, случился казус.

Велизарий Анемподистович Срам пришёл на творческий вечер к своему старому другу поэту-песеннику. Пришёл послушать песни, стихи, наконец, просто товарища юности поддержать. Когда-то давно они оба начали писать стихи, однако друг на этой ниве быстро ушел вперед став известным поэтом, а Велизарий забросил стихи и пошёл учиться на художника. Он был ощутимо старше товарища, прошло много лет, и вот теперь он сидел в зале, слушая стихи и песни своего друга совершенно не ожидая подвоха. Во втором отделении концерта поэт-песенник неожиданно отложил гитару и громко сказал в микрофон:
- А сейчас я попрошу подняться на сцену своего давнего товарища и очень прошу его прочитать несколько своих стихотворений, - после чего спустился со сцены и подошёл к оробевшему Велизарию Анемподистовичу:
- Велизар, надо! Помнишь хоть один стишок?
Велизарий вспотел и выдохнул:
- М-м-м-м.. Помню. А может не надо?
- Надо, Везарчик, надо, - ответил поэт-песенник и проводил его к микрофону.
Стоя на сцене с ужасом глядя в полутёмный зал, Велизарий Анемподистович напрягся, вспомнил небольшое стихотворение, состоящее из двух четверостиший, прикрыл глаза, чтобы не видеть огромное количество глаз буравящих его из зала и начал читать. Первое четверостишие пролетело на «ура».
- А второе! Ну, никак не вспоминалось, - Велизарий с ужасом поймал себя на мысли, что он впал в ступор. Он напрочь забыл второе четверостишие.
Прошла минута. Зал замер и старался не дышать. Все понимали, что если бы они оказались на его месте, то многие не смогли бы прочитать и одной строки. Прошла вторая минута, затем третья. Вдруг, из зала донесся участливый женский голос:
- А Вы начните стишок сначала!!!!
Велизарий с тоской посмотрел в зал. От женского голоса ему стало не по себе. С одной стороны голос его вывел из проклятого ступора, с другой он не пробудил самого главного – не взбудоражил память. Он собрал всё своё мужество, сложил в кармане фигу, как его учила матушка, и ещё раз прочитал первое четверостишие, после чего снова умолк. Прошла одна минута, вторая, третья. Из зала послышался мужской голос:
- Шпаргалки надо брать с собой!!!
- Правильно, - поддакнул со сцены Велизарий, складывая вторую фигу, - на шпаргалки мне и не дали времени. Не подготовил я их. Я вам прочитаю другое своё стихотворение.
Вытерев носовым платком пот со лба, он бодро начал читать другое стихотворение. На этот раз его хватило всего на две строчки. Зал нервничал и сопереживал. Велизарий уже не видел лиц в зале, они плыли облаками перед его глазами и лишь в ушах звенел голос молодой женщины:
- Ну, что Вы мучаете пожилого человека?
Ей вторил красивый баритон поэта-песенника:
- Ничего-ничего. Бывает. А что Вы хотите от моего друга! Ему же семьдесят с лишним лет. Отвык читать стихи.
Однако, они погорячились. Спустя ещё минуту, а надо сказать спасли Велизария Анемподистовича фиги сложенные в кармане. Он вдруг встрепенулся, и из него полились журчащими потоками стихи. Это были стихи о природе, о море, о женщинах. Зал замер. Теперь все в едином порыве заворожено смотрели на сцену.
Спустя пятнадцать минут к сцене подбежала зрелая дама, пышная блондинка в чёрном обтягивающем платье, тщательно скрывающая свой возраст под тремя слоями дорогой пудры, и со слезами на глазах протянула Велизарию Анемподистовичу бордовую розу:
- Это Вам!!!! Я вспомнила, мы же с Вами встречались на море, тогда, давно, в бывшем СССР. Вы мне читали свои стихи. Вы, подобно Луне, всю жизнь имели свою неосвещенную сторону, которую никому не показывали. Только я оценила, я поняла Вашу ранимую и нежную душу. Жаль, но тогда я была замужем. Зато теперь овдовела. Сколько лет прошло!!! Наконец-то, я Вас нашла.
- Я всегда пишу свои стихи только на берегу моря, - автоматически брякнул Велизарий.
- А ты в открытом море попробуй, будет глубже!- раздался голос из зала.
- А-а-а, - взвыла блондинка, тряся накрученными на макушку буклями.
Савва попытался оттащить даму от сцены, но та оказалась крепкой и тяжелой. Это был могучий дуб, более могучего дуба природа не знала. Она отпихнула его пышным бедром и прошипела:
- Уйдите! Не мешайте! Я его полжизни искала.
Пока Савва боролся с могучей тётей у сцены, Велизарий прервал очередной стих о зеленых глазах и снова сложил в карманах фиги:
- Ну, уж нет! Не сдамся этой карге. Вот удружил дружок, - и хитро подмигнув блондинке, громко сказал в микрофон:
- Давай, друг. Песню для дамы! – но тот куда-то смылся.
Савва хрипло крикнул в зал:
- Нетудыхта! Выручай.
Альфред отставил от себя стакан с пивом, которым он лакировал сто пятьдесят граммов водки выпитой ранее, взял гитару и поднялся на сцену. Встал рядом с Велизарием и шепнул ему на ухо:
- Был бы товар, а купец найдётся.

Взял гитару, дёрнул струну и запел, глядя в мокрые от слёз и умиления глаза зеленоглазой блондинки.

За твои зеленые глаза,
Называю я тебя глазуньею…

Савва выдохнул.
- Все ж таки, хоть Нетудыхта выпил крепко, но ситуацию спас.
Tags: байки о жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments