Ольга (kazan_love) wrote,
Ольга
kazan_love

Просодия. Продолжение

Пока Савва разбирался с поэтами, Варламий выяснял отношения с Цилей. Она не понимала, почему муж не берёт её с собой в далёкую Россию. Её грызли сомнения в верности мужа, и на нервной почве Циля ела всё больше и больше. Варламий же, дабы успокоить супругу сделал хитрый ход. Он решил сделать Цилю своим концертмейстером. Обзвонил знакомых и предложил им дать концерт для русскоязычной публики в одном из клубов Натании, припахав благоверную по полной программе. Теперь Циле некогда было думать, ей нужно было обеспечить мужу полный зал, сделать афиши, договориться о цене билетов. В итоге Циля так забегалась, что похудела на пять килограммов. После двух месяцев пребывания на исторической Родине жены, Варламий закатил двухчасовой концерт. Все были счастливы. В первую очередь сама Циля, все два часа она смотрела на мужа, и тихонько плакала в уголке, восхищаясь его умом и талантом. Варламий остался доволен сборами со своего концерта, зная, что соотечественники не поскупятся. Слушатели же были благодарны за очередную весточку с бывшей Родины, многие из пришедших на концерт в разные годы приехали в Израиль из Москвы и Питера. Варламий пообещал устраивать концерты чаще, в том числе и с артистами из Москвы. После удачного дебюта он вновь засобирался в Россию. Жене наобещал с три короба и попросил держать руку на пульсе, объяснив благоверной необходимость её пребывания на месте.


Тем временем в Москве Савва забегался с поэтами, они оказались более шустрой публикой, нежели музыканты и теперь рвались в бой. Многие из них задумались об исполнении своих стихов под музыку, а некоторые и сами пытались петь свои вирши. Они бросились объяснять Савве, который и сам был поэтом, но забегавшись с артистами, всё больше и больше ощущал себя продюсером, а местами и просто билетером, что стих - это та же музыка, только соединенная со словом, и для него нужен тоже природный слух, чутье гармонии и ритма. Объяснили, что многие музыканты не могут правильно донести задуманное, что некоторые исполнители и даже назвали Савве имена этих поганцев, извратили смысл сказанного, превратили душевные порывы в фарс. Один из поэтов на нервной почве заговорил стихами.

Внемлите Савва моему совету-
И не держите в сердце лёд,
Не затыкайте рот поэту,-
он Вам и сам его заткнёт.

Савва оценил творческие порывы и решил отныне делать разные концерты – музыкальные сборники и поэтические вечера. Однако насовсем поэты отказываться от музыкантов не собирались. Те, кому слоны и медведи оттоптали в детстве уши, остро нуждались в музыкантах-песенниках. В частности одна из поэтесс увлекающаяся поэтическим космосом, популярно объяснила Савве понятия космоса и хаоса. Подкрепив свои слова стихами.

Я – дочь Земли и я - дитя планеты,
Затерянной в пространстве мировом,
Под бременем веков давно уставшей,
Мечтающей бесплодно об ином.

От протоплазмы и до бронтозавров,
От варвара с дубинкой из кремня,
До церквей и до храмов, дремлющих меж лавров,
От первого пророка до меня.

Не знаю, я, мой зов достигнет цели?
Не знаю, кто привет мой донесёт, –
На мне сияет котелок вселенной,
Звезда моя сияет, но не всем.

После чего потребовала навести её на музыкальную цель, а именно подобрать ей музыкантов, желательно с лирическим направлением. Савва ей выделил Олёну Вездессущую, объяснив, что та тоже выходя на сцену, частенько бывает не в себе и они, конечно же, найдут друг друга, слившись в едином музыкально-поэтическом экстазе. Так же Савва понял, что с поэтами шутки плохи, люди творческие, местами неадекватные, но пронырливые и любят кучковаться, а значит, залы будут полными. Он намети большой поэтический вечер с названием «Настоящий поэт в любой прозе жизни живёт поэзией».
На вечер прибыли сами поэты, их друзья, родственники и дети. Наглядевшись на музыкантов, Савва не ожидал, что поэтическая публика окажется даже более экзотичной. Одна из поэтесс пришла наголо обритой, другая сильно подвыпившей, третья с огромными формами обтянутыми черной кожей и заявила, что она видит себя не только поэтессой, но и бардессой и заткнет за пояс любого музыканта–песенника. Поэты мужчины выглядели не менее экстравагантно. Все они теребили в руках исписанные листочки и просились записать их на выступление. Савва понял – ему придётся туго. Музыканты в основном люди молчаливые, из этих же наружу рвались не только рифмы. К тому же на этот вечер явился и предводитель поэтической тусовки пожилой поэт с кучей регалий и звучным именем Пофистал. Он сел ближе других к сцене, потребовал себе микрофон к столику и сказал, что будет судить сей беспредел, который будет здесь происходить. Плюс ко всему прочему неожиданно в зал ворвался длинноволосый и длиннобородый дед, объявивший себя белым колдуном. Пока Савва отвлекся на колдуна, Пофистал не стал терять драгоценное время и начал вечер сам.
- Уважаемые, - начал речь заслуженный старикан, - все вы знаете выражение гениального Гёте «красивые рифмы нередко служат костылями хромым мыслям». Давайте же не посрамим того дара, который был нам дан и покажем всему миру на что способно слово. Открытия в поэзии так же редки как в физике. Все мы знаем, очищенные от скорлупы орехи ценятся куда выше, чем неочищенные. Так явим же общественности свои прекрасные лики.
С полчаса Савве не удавалось отнять у него злосчастный микрофон. Пофистал назначил сам себя главным поэтом, конферансье и главным судьёй. Савва затрепетал и не напрасно. Пофистал выбрал жестом из зала хлипкую на вид шатенку с горящими поэтическим огнём глазами, одетую в блестящее платье «змеиная кожа», напоминающую пёструю африканскую змею мамбу и ткнул в неё микрофоном:
- Травиата Компартовна Умойрыло-Письмер. Прошу на сцену.
Шатенка зарделась, и извиваясь всем телом, цокая шпильками, подошла к Пофисталу. Она взяла из его рук микрофон и поднялась на сцену:
- Дорогие друзья, - начала она, - мы начинаем наш концерт. Не каждый сидящий в этом зале является настоящим поэтом. Иной поэт в стихах зачах, и графоманит лишь мозгами. Скажите, кто считается самым талантливым из живущих поэтов?
Из зала раздался мужской голос:
— Ну, нас не так уж и много...
- Правильно, - резанула Травиата и начала читать свои стихи. Не одно, и не два. Она вошла в медитативное состояние, и теперь медленно раскачиваясь из стороны в сторону, приглушенным шипящим голосом гипнотизировала слушателей. После пятого стихотворения Савва не выдержал, взбежал к ней и встал рядом, попытавшись взять микрофон из её рук, но хлипкая женщина держала его крепко. Зашипев:
- Не мешайте мне, укушу - она наступила шпилькой Савве на ногу, постаравшись попасть металлической набойкой по пальцам. Савва взвыл, и таки выдернул из её лап микрофон. Обиженная Травиата, смерила его ледяным взглядом и прошептала ему на ухо:
- Миленький, я знаю, вы тоже поэт. Не боитесь меня? Вам это отольётся. В последствие оно так и произошло. Спустя немного времени на всех поэтических сайтах Савва стал находить ушаты грязи вылитой на его стихи. Но концерт продолжался. Следующим номером на сцену вышел пожилой поэт, озабоченный сексуальной тематикой. Он был инвалидом второй группы, молодость его ушла, но душа продолжала оставаться молодой. Грачик Серопович начал читать стихи.

Девушку нагую,
У моря повстречал,
Что формы есть такие,
Раньше я не знал.

Классная походка
У девушки была,
Так водила попкой,
Что я сходил с ума.

Решил я ту красавицу
Срочно закадрить,
Ах, моя морковка,
Мне без неё не жить.

Она не возражала,
И стала флиртовать,
Моё тело дрожало,
Нужна была кровать.

Когда уединились,
Остались с ней вдвоём,
В экстазе долго бились,
Забывшись обо всём.

Зал взорвался аплодисментами, и никто не обратил внимания, на то, что за вторым столиком от сцены заплакала маленькая пожилая женщина. Это была жена Грачика Сероповича. Самого же Грачика овации в зале взбудоражили ещё больше.

Обнаженная грудь Танюшки
Прячется в тени дверной,
Нежным светом из белой ванны
Манит меня с собой.

И я вижу две тени людские,
И друг друга ласкают нежно,
И движения мои бережно
Женский контур её огибают.

Тень ладони гладит изгибы,
На подъеме чуть-чуть сжимая,
Под шуршащий кроватный скрип,
Еле слышен стон вечного мая.

Савва с ужасом наблюдал, как мужская часть поэтического собрания медленно собирала волю в кулак. Ещё немного и он перестанет полностью контролировать ситуацию. Он снова бросился на сцену, выхватил у Грачика Сероповича микрофон и громко объявил:
- А сейчас на сцену приглашается наш лучший музыкант Яхонт. Он исполнит для вас свою песню «Остынь».
Поэты притихли, многие из них разочарованно стали пожимать плечами и пошли к выходу из зала. Такой накал страстей требовал большого перекура. Сам Грачик Серопович за свой столик, тоже не спешил. Он подошёл к барной стойке и заказал для жены шампанского и мороженое. Лишь удостоверившись, что взятка была принята, жена перестала плакать и пьёт шипучий напиток Грачик Серопович повернул свои стопы к семейной лодке.
Как только Яхонт закончил свою песню, на сцену вырвалась следующая поэтесса. Разметавшиеся по плечам красно-рыжие волосы, горящие неугасимым огнём голубые глаза, красная роза в петлице пиджака напоминающего лесную поляну после пожара привлекли внимание мужской части.
- Добрый вечер, - начала она мелодичным голосом, - давайте знакомиться. Меня зовут Заклимена Младогусь-Непорочная. И я прочитаю вам космические стихи.
Савва уже наслушался её стихов и теперь с тоской вышел в коридор, пытаясь дозвониться до Саньки. В последнее время Санька совсем перестала ходить на концерты и их отношения резко ухудшились, особенно после Турции, где Санька почему-то ударилась во всякие массажи. Когда Савва попытался выяснить, что происходит? Она ему выдала неприятную фразу о том, что русские мужики не способны нормально ухаживать за своими женщинами, а турки вынуждены отдуваться за них. Савву это задело, но он не придал этому большого значения, так как считал, что Санька, как и многие женщины, просто не способна понять своими куриными мозгами, какое великое дело он продвигает вперёд. Она трубку так и не взяла, в зале же послышалось какое-то оживление. Оказалось, что одна из поэтесс прилично взяв на грудь коньяку безо всякой закуски, требовала, чтобы на сцену поднялся Савва. Она собиралась прочитать ему стихи лично и хотела, чтобы он стоял рядом с ней. Плечо к плечу, грудь к груди, бедро к бедру. Дабы не портить вечер другим, Савва вынужден был подняться к ней, что потом вышло, он даже не хотел вспоминать. После прочтения любовной лирики Реджинальда Сосипатровна Завироха, впиявилась в его губы с такой силой, что он еле устоял под аплодисменты всего зала. Тот вечер для него закончился совсем плачевно. Поэтесса в самом расцвете сил, попыталась совершить над ним сексуальное насилие и преследовала его до самого конца. Она прижала его в коридоре к стенке и попыталась положить его руку себе на ляжку. Она рыдала, она его обнимала и ни одна сволочь не пыталась ему помочь. В конце концов, он вынужден был закрыться до конца вечера в мужском туалете и вообще не контролировать процесс в зале. Впрочем, его контролировал Пофистал, а судя по доносившимся звукам, там происходили Содом и Гоморра. Из туалета его вызвал администратор клуба и заставил прекратить всё это поэтическое безобразие, ибо время вышло. Тот день Савве запомнился, как кошмарный сон. Дома же Санька влепила ему пощёчину, ибо весь воротничок его белой рубашки был измазан кроваво-красной губной помадой.
- Поэтическая сволочь, будешь спать на коврике - взвизгнула Санька и вышла вон из комнаты.
Савва бросился к телефону звонить Варламию.
Tags: байки о жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments